Наш Ильич. Воспоминания

В. И. Ленин в 1921 году.

ШКОЛЬНАЯ

БИБЛИОТЕКА

В. БОНЧ-БРУЕВИЧ

НАШ ИЛЬИЧ

У > )^С4игМЛМѴС14ШЛ)

Государственное Издательство Детской Литературы
Министерства Просвещения РСФСР
Москва 1963

ЗК (092)

Старый большевик Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич напи¬
сал для вас, дорогие ребята, свои воспоминания о Владимире
Ильиче Ленине. Он хорошо знал Владимира Ильича, долгие годы
вместе с ним работал и в своих воспоминаниях с большой задушев¬
ностью рассказывает об Ильиче.

С шестнадцати лет В. Д. Бонч-Бруевич вступил на путь револю¬
ционной борьбы. Тогда только зарождалась наша партия, и Влади¬
мир Дмитриевич в условиях подполья выполнял самые различные
её поручения. Он сотрудничал в ленинской газете «Искра», пере¬
возил в Россию нелегальную партийную литературу, печатные
станки и вооружение для боевых дружин.

Пять раз царское правительство заключало его в тюрьмы. Но,
как только он оказывался на свободе, снова начиналась трудная,
полная опасностей жизнь революционера.

В дни Октября Владимир Дмитриевич был комендантом района
Смольный — Таврический в Петрограде, где происходили самые
важные события революции.

С 1917 по 1920 год он был управляющим делами Совета Народ¬
ных Комиссаров. Председателем Совнаркома был Владимир Ильич
Ленин.

Над этой книгой для детей В. Д. Бонч-Бруевич работал в по¬
следний год своей жизни. Воспоминания его о Владимире Ильиче
Ленине относятся к разному времени: и к суровым дням больше¬
вистского подполья, и к событиям Великой Октябрьской социали¬
стической революции, и к первым годам нашей Советской власти.

С большой любовью и вниманием отбирал Владимир Дмитрие¬
вич материал для этой книги. Он старался писать как можно про¬
ще, бережно донести до нас отдельные факты и события из жизни
Владимира Ильича Ленина.

— Владимир Ильич безгранично любил детей и очень о них за¬
ботился,— говорил Владимир Дмитриевич. — Я был бы счастлив,
если бы эта маленькая книжка передала детям сердечную теплоту
ленинского образа, такого дорогого нам всем.

О Д ЕТСТВЕ
ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА

ѵ/ часто расспрашивал родных Владимира Ильича о
ь/\у его детских годах. Особенно любила рассказывать
об этом его старшая сестра Анна Ильинична.

— Володя вставал в определённый час, — рассказыва¬
ла она. — В гимназию он должен был являться к полови¬
не девятого утра. Ровно в семь часов Володя просыпался
сам — его никто не будил. -Проснувшись, он сейчас же
вставал, не позволяя себе валяться в постели. Чистил зу¬
бы, хорошо умывался и обтирался водой по пояс. Володя
сам убирал постель. У нас в семье был такой порядок: де¬
ти сами себя обслуживали. Девочки должны были сле¬
дить, чтобы и у них самих и у мальчиков всё было зашито,
заштопано.

Затем Володя садился за повторение уроков, которые
он всегда делал с вечера. В это время мать готовила завт¬
рак. Мы все сходились в столовой и съедали всё, что нам
давали. Особенно за этим следил Володя; у него был пре¬
красный аппетит, и он смеялся над теми, кто вяло ел.

«Ест, как будто воз с сеном в гору везёт! — приговари¬
вал он. — Вот будешь больная, малосильная», — подтру¬
нивал он надо мной. (Я по утрам плохо ела.)

Из наших окон было видно, как возы с сеном подыма¬
лись от пристани парома в крутую гору, от Волги в город.
Маленький Володя часто наблюдал, как на эту крутизну
вползали тяжёлые возы, запряжённые небольшими кре¬
стьянскими лошадьми, которым изо всех сил помогали
возчики.

Мать давала всем детям с собою завтрак. Володя укла¬
дывал его в ранец и был очень доволен, когда в придачу
получал яблоко. Десять минут он смирно высиживал, так
как мать не позволяла нам сейчас же после чая выходить
на улицу, чтобы не простудить горло. Ровно в десять ми¬
нут девятого Володя вставал, прощался с матерью и от¬
цом, быстро одевался, застёгивался по форме на все пуго¬
вицы и уходил.

Придя домой из школы, он гулял во дворе около часа
или двух, смотря по погоде.

Володя очень любил играть в лапту, в салки и особен¬
но в казаки-разбойники. Его всегда выбирали атаманом.
В игре он был очень справедлив. Он был сильный маль¬
чик, но терпеть не мог драк, никогда в них не участвовал и
всегда прекращал игру, как только начинались недоразу¬
мения.

«Это не игра, — говорил он, — это безобразие».

Бывали случаи, что он осуждал себя в игре, доказы¬
вая, что он неправильно поступил как атаман.

К обеду мы собирались все вместе за столом и расска¬
зывали, что произошло за день. Мать и отец внимательно
выслушивали нас и принимали близко к сердцу все наши
дела.

8

Мать требовала, чтобы один день мы говорили с ней и
между собой по-русски, другой — по-французски, тре¬
тий — по-немецки. Это очень помогало всем нам изучить
эти языки. Володя знал их в совершенстве. Позднее он
сам изучил английский, итальянский и польский языки.
Особенно полюбил он с первых классов гимназии латин¬
ский и греческий языки. Эти языки довольно трудно дава¬
лись ученикам, а ему — легко.

После обеда Володя садился за уроки. Он всегда по
всем предметам делал больше, чем задавали. Много чи¬
тал. Переходил Володя из класса в класс с наградами и
кончил гимназию первым учеником, с золотой медалью.

В его комнате всегда было чисто, книжки завёрнуты
в газетную бумагу, в тетрадках всё было аккуратно. Воло¬
дя как-то посадил на страницу большую кляксу. Это его
очень взволновало. Он вынул этот лист из тетради, вшил
другой и сейчас же переписал все три страницы, ранее им
сделанные. Во время занятий он был очень сосредоточен,
не отвлекался. Кончив уроки, нужные книжки и тетради
он убирал в ранец, а всё остальное — в стол или на полки
шкафа, в свою библиотеку, на которую у него был состав¬
лен в тетрадке каталог.

Приготовив уроки, Володя с увлечением играл с млад¬
шими сёстрами. Потом мы все пили чай и ужинали ровно
в восемь часов вечера, а в половине девятого Володя
шёл чистить зубы, умывался перед сном и, простившись
со всеми, ложился спать и засыпал немедленно. Хотя он и
любил пошалить, но был послушным: слово матери и отца
для него было законом. Он выполнял всё, что они ему го¬
ворили. И в семье его очень любили.

ВАЛЕНКИ

!I енин отбывал ссылку в далёком сибирском селе
•/ Шушенском. Это было в те годы, когда создавалась
наша партия. Чтобы собрать лучших людей в партию,
создать её, 'Владимир Ильич и в ссылке много работал.
Он писал об этом статьи. Статьи надо было переправлять
товарищам, которые находились на воле и могли их напе¬
чатать в нелегальной газете. Но как? — вот был мучитель¬
ный вопрос. Долго думал Владимир Ильич, как провести
полицию и жандармов, и наконец придумал. Он решил за¬
шить статьи между подмётками валенок и отправить их
старой революционерке Лидии Михайловне Книпович, ко¬
торая жила в Астрахани под надзором полиции.

У Книпович было несколько партийных кличек: «Дя¬
денька», «Дедов», «Бабушка». Она действительно была
старше нас всех. Владимир Ильич очень уважал её за пре¬
данность делу, за смелость в решении самых рискованных

партийных дел. Он знал, что «Бабушка» догадается из¬
влечь статьи из валенок и передаст их тем товарищам,
которые сумеют их напечатать.

Много позднее Книпович рассказывала мне:

— Был жаркий весенний день. Стучится ко мне почта¬
льон и вручает извещение о посылке. «От кого это?» — ду¬
маю. Собираюсь и бегу на почту. Предъявляю повестку.
Через несколько минут выносят посылку. Беру посылку и
вижу: она из Минусинска. Фамилия отправителя мне не¬
известна. Что за оказия? Прихожу домой, торопливо
вскрываю посылку и вынимаю поношенные, но ещё креп¬
кие валенки. Заглядываю внутрь и достаю письмо, напи¬
санное незнакомым мне почерком. Читаю...

И Книпович подробно пересказала мне своими слова¬
ми письмо Владимира Ильича:

— «Дорогая бабушка, очень нас беспокоит Ваше забо¬
левание ревматизмом. Доктора советуют при этой серьёз¬
ной болезни всегда держать ноги в тепле. Мы знаем, что
у Вас нет тёплой обуви, и боимся, что Вы простудитесь.
В Астрахани всегда сыро от моря и туманов, и погода
крайне переменчива. Носите, пожалуйста, валенки и не
простуживайтесь. Валенки ещё хорошие, тёплые, подошвы
двойные. Мы здесь в Сибири их всегда носим и очень до¬
вольны. Мы, слава богу, живы, здоровы, чего от всей души
и Вам желаем. Надя шлёт Вам поклон и привет. Всегда
вспоминает Вас, поминая добрым словом. И я желаю Вам
всего наилучшего». А дальше подпись с росчерком, кото¬
рую нельзя разобрать. Я сразу догадалась, что это посыл¬
ка от Владимира Ильича. «Но почему валенки?» — дума¬
ла я. Тщательно их осмотрев, я решила отпороть подошву.
Заперла комнату на крючок, отошла в самый дальний
угол, чтобы меня не было видно из окна, и стала бережно

отпарывать подшивку. Отворачиваю войлок и вдруг вижу
уголок белой бумаги. Я заторопилась и вытащила тонень¬
кие, мелко исписанные листочки. Я узнала почерк Влади¬
мира Ильича. Это были его статьи и письмо в редакцию
газеты. Так вот почему Ильич прислал мне валенки!..
Я спрятала статьи в потайное место под полом. А валенки
стала носить, объясняя соседям, что так велел доктор, что¬
бы не застудить ноги. Статьи мне удалось переправить в
надёжные руки...

Позднее, когда Владимир Ильич и Надежда Констан¬
тиновна были в Женеве, я расспрашивал Надежду Кон¬
стантиновну, почему Владимир Ильич послал свои статьи
Книпович, высланной в Астрахань под надзор полиции.
И Надежда Константиновна объяснила мне это.

Владимир Ильич знал, что Книпович — умный, опыт¬
ный конспиратор. Он был уверен — она догадается, что
посылка с «секретом». Сама же посылка с валенками ни¬
кого не удивит: у Книпович мог быть ревматизм, это впол¬
не естественно. Если местная охранка узнает о посылке,
то, конечно, ей и в голову не придёт, что кто-нибудь осме¬
лился послать нелегальные статьи в адрес лица, находя¬
щегося под гласным надзором полиции.

Владимир Ильич сам подшил вторые войлочные под¬
мётки, вложив статьи, написанные на тонкой бумаге.
Когда же всё было готово, прощупать эти листки было
невозможно.

Работой своей Владимир Ильич остался доволен. Он
даже шутил, что может стать сапожником и, если круто
придётся, зарабатывать этим ремеслом на хлеб.

Самым трудным оказалось переправить посылку в
Минусинск. Владимир Ильич зашил валенки в полотно,
изменив почерк, надписал адрес. Адрес отправителя он

13

выдумал, чтобы никого не подвести в случае провала.
Воспользовавшись проездом через Шушенское каких-то
купцов, Владимир Ильич рискнул попросить ямщика-кре-
стьянина отправить валенки по почте откуда-нибудь по¬
ближе к Минусинску. Он дал ямщику десять рублей.
Ямщик сунул валенки к себе в козлы, сказав, что сделает
всё как надо и что почтовую квитанцию завезёт на обрат¬
ном пути.

Вскоре купцы двинулись в путь. Владимир Ильич всё
время наблюдал за их сборами и, когда они выехали, уве¬
ренно заявил, что всё будет в порядке.

— У ямщика хорошее лицо: без хитринки, — ска¬
зал он.

Прошло почти с неделю, как вдруг кто-то постучал в
окно дома, где жил Ленин. Надежда Константиновна на¬
кинула платок и вышла на крыльцо. Перед ней стоял зна¬
комый ямщик.

— Вы хозяйка будете? — спросил он. — А где ваш хо¬
зяин?

Владимир Ильич, увидев в окно, что кто-то разговари¬
вает с Надеждой Константиновной, тоже вышел на
крыльцо.

— А, ваше здоровье! — обрадовался ямщик. — Вот,
извольте получить квитанцию и сдачу.

— За квитанцию благодарю, — сказал Владимир
Ильич, — а сдачи не нужно, это вам за труды.

— Какие же это труды! — возразил ямщик. — Нешто
можно за пустяки такую деньгу брать? В Сибири это не
полагается. У нас сосед соседу помогает... А мы как есть
с вами соседи — всего сто двадцать вёрст отсюда моя де¬
ревня,— так извольте получить сдачу... — И он вынул
семь с чем-то рублей.

14

— А у нас, — ответил Владимир Ильич, — принято
детишкам посылать подарки. У вас дети есть?

— Как же, конечно, есть — пятеро их у меня. Одни
бегают, другие за мамкину юбку держатся, а махонький
на руках ещё...

— Ну вот и отлично, зайдите к нам чайку попить, а я
сейчас приду.

Надежда Константиновна пригласила ямщика в ком¬
нату.

Вскоре Владимир Ильич вернулся и принёс с собой
всякой всячины: головной платок хозяйке, связку баранок,
конфет-леденцов, ещё какие-то сладости и два букваря.

— Это вашему семейству, передайте жене и деткам с
поклоном от меня, — сказал Владимир Ильич. — А это
вот маленькому. — И он вытащил из кармана две раскра¬
шенные деревянные куколки. — А это тем, кто постар¬
ше.— Он высыпал из другого кармана десятка два оло¬
вянных солдатиков. — И буквари — старшим.

Всё это Надежда Константиновна завернула, завязала
в узелок и отдала ямщику.

— Благодарим покорно! А как звать-то вас?

— Владимир, а по отчеству Ильич.

Ямщик низко поклонился и вышел.

Почтовую квитанцию сейчас же сожгли в печке.

Спустя несколько месяцев Владимир Ильич получил
известие, что «Бабушка» с удовольствием носит валенки
«на одной подошве».

ЛЕНИНУ

ГРОЗИТ ОПАСНОСТЬ

а днажды в 1905 году было назначено большое со¬
брание нашей партийной Петербургской организа¬
ции в одном из домов, находившихся в переулке между
Фонтанкой и Мойкой. В условленный час мы отправились
небольшой группой на собрание. У Александрийского
театра мы заметили подозрительных прохожих; они раз¬
гуливали с беззаботным видом. Нетрудно было догадать¬
ся, что это шпики. И мы поспешили разойтись в разные
стороны.

Свернув в один из переулков, я лицом к лицу столкнул¬
ся с Марией Александровной Дубининой, нашим партий¬
ным товарищем.

Мария Александровна пристально посмотрела на меня
и сделала чуть заметный предупреждающий знак. Я по¬
нял, что там, где должно быть собрание, неблагополучно.

іб

«Где Владимир Ильич? — подумал я. — Может быть,
он там, на месте явки? Может быть, он уже арестован?»

Ленин недавно приехал из эмиграции в Петербург.
Жил он на нелегальном положении, часто меняя паспорта
и квартиры.

Он был в самом центре партийной работы. В это время
революционное движение охватило всю страну. Ленин
виделся со множеством людей, постоянно бывал на пар¬
тийных собраниях и ежедневно рисковал быть узнанным.

Не раз Ильич был на волосок от ареста.

Мария Александровна прошла мимо меня. Я пересек
улицу и вошёл в первую попавшуюся лавочку купить
какую-то мелочь. Выйдя из неё, я направился вслед за
Марией Александровной. Она оглянулась и, увидев меня,
тотчас же вошла во фруктовый магазин. Я последовал
за ней.

— Что произошло?

— Засада...

— Он там? — спросил я Марию Александровну, когда
продавец пошёл в дальний угол за яблоками, которые я
попросил его взвесить.

— Нет.

— Надежда Константиновна?

— Нет.

Мы расплатились и вышли из лавки.

Что делать? Как предупредить Владимира Ильича?
Надо было во что бы то ни стало перехватить его на пути
к конспиративной квартире.

Вскоре мы встретили Надежду Константиновну. Она
тоже не знала, где Владимир Ильич.

Мы продолжали ходить по переулкам вокруг места
явки, встречали многих товарищей, предупреждали об

17

3 Наш Иль»

опасности и рассылали их во все концы, надеясь, что кто-
нибудь успеет встретить и предупредить Владимира
Ильича.

На сердце было тревожно: «Неужели Владимир Ильич
уже прошёл туда? Неужели он арестован?»

Исколесив все переулки, в сотый раз встретившись с
Марией Александровной, мы пришли в отчаяние. Но, кру¬
то свернув в глухой переулок, мы вдруг увидели
Владимира Ильича. Он не спеша шёл по переулку и по¬
сматривал по сторонам. Заметив нас, он на мгновение
остановился. Я оглянулся — за ним никого не было.
Тогда я сделал Владимиру Ильичу знак рукой и, проходя
мимо него, буркнул:

— Поворачивайте назад! Засада! Следят!

Он и глазом не моргнул, прошёл немного дальше и
скрылся во дворе. Я ещё раз оглянулся: всё было спо¬
койно.

Вслед за Марией Александровной я вошёл в малень¬
кий писчебумажный магазинчик. Мария Александровна
что-то покупала, медленно выбирая то одно, то другое, а
я стоял у окна, наблюдая за улицей, и время от времени
поторапливал её, чтобы моё присутствие в магазинчике не
вызывало подозрения у продавщицы.

Через несколько минут я увидел, что Владимир Ильич
вышел из ворот, оглянулся и быстро направился в ту сто¬
рону, откуда пришёл.

Я заторопил Марию Александровну. Она тотчас же
расплатилась, и мы пошли за Владимиром Ильичём, изда¬
ли наблюдая за ним. Когда мы увидели, что Владимир
Ильич нанял извозчика и уехал, у нас отлегло от сердца.
Мы повернули обратно, чтобы известить Надежду Кон¬
стантиновну и других товарищей, которые ещё ожидали

Владимира Ильича. По нашим весёлым лицам товарищи
без слов поняли, что Владимир Ильич предупреждён и что
он вне опасности.

Теперь можно было уходить и всем остальным. Вокруг
сновали шпики, они нахально заглядывали нам в лица.
Надо было серьёзно заняться уничтожением «хвоста»,
чтобы не привести шпиков домой. Покрутив по переулкам,
я, наконец, очутился на Невском проспекте и быстро заме¬
шался в толпе. Зайдя в книжный магазин О. Н. Поповой,
я отсиделся в одной из отдалённых комнат, немного пого¬
дя вышел чёрным ходом во двор и оттуда благополучно
пробрался в книжный магазин «Вперёд», одно из наших
явочных мест. Здесь уже знали об опасности. Нам стало
ясно, что в нашу организацию прокрались провокаторы,
что наша конспирация нарушена и — что самое главное —
Владимир Ильич в опасности.

— Это за ним приходили. Хотели его арестовать! —
говорили мы между собой.

— Ему надо уехать из Питера! — твердили товарищи.

Мы стали настаивать, чтобы Владимир Ильич уехал
на время из Петербурга.

И он вскоре перебрался в Финляндию, в местеч'ко
Куоккала, где для него была приготовлена квартира на
вилле «Ваза». Здесь он писал статьи и брошюры. Отсюда,
пренебрегая опасностью, приезжал в Петербург, выступал
на рабочих собраниях.

МАМИН

ПОДАРОК

I Т дно время, находясь в эмиграции, Владимир Ильич
V/ жил в Лозанне, на Женевском озере. Мне часто
приходилось бывать у него по делам нашей партии. И вот
однажды, когда Владимир Ильич собрался отправиться
в двухнедельное путешествие по Швейцарии, я приехал к
нему, чтобы переговорить о наших изданиях, а также
условиться, куда пересылать ему самую экстренную почту
и газеты. Владимир Ильич был чем-то очень доволен.

— Пойдёмте-ка, — сказал он мне, — я покажу вам,
какой замечательный подарок прислала нам с Надей
мама.

Мы спустились вниз, во дворик дома. Здесь стояли
только что распакованные новенькие, прекрасные два ве¬
лосипеда: один мужской, другой женский.

— Смотрите, какое великолепие! Это всё Надя наде¬
лала. Написала как-то маме, что я люблю ездить на вело-

20

сипеде. Мама приняла это к сердцу и вместе со всеми
нашими сколотила нужную сумму, а Марк Тимофеевич
(это был Елизаров, муж Анны Ильиничны) заказал нам
в Берлине два велосипеда. И вот вдруг — уведомление
из Транспортного общества: куда прикажете доставить
посылку? Я подумал, что вернулась какая-нибудь неле¬
гальщина, литература, а может быть, кто-нибудь послал
нам книги. Привозят — и вот вам нелегальщина!.. Смотри¬
те, пожалуйста, какие чудесные велосипеды! — говорил
Владимир Ильич, осматривая их, подкачивая шины и под¬
тягивая гайки. — Ай да мамочка! Мы теперь с Надей сами
себе господа. Поедем путешествовать не по железной до¬
роге, а прямо на велосипедах. Дорожные мешки мы при¬
вяжем сзади, теперь незачем их таскать за плечами.

Надо было видеть, как радовался Владимир Ильич
этому неожиданному подарку. И для всех нас было ясно,
что больше всего радовался Владимир Ильич вниманию к
нему и к Надежде Константиновне его матери и домаш¬
них. Это особенно было ему приятно.

М А Р И Я

АЛ Е КСАНДРОВ НА

1 | ладимнр Ильич очень любил свою мать. Мария
е/ Александровна прекрасно воспитала своих детей.
Она безмерно их любила и гордилась тем, что её дети уча¬
ствуют в борьбе за свободу. Она знала, что им трудно, что
их окружают опасности, и была в постоянной тревоге за
их судьбу. Её детей арестовывали, сажали в тюрьмы, вы¬
сылали в далёкие ссылки. Ей, старой женщине, приходи¬
лось часами просиживать в тюремных приёмных, ожидая
свидания с сыном или дочерью. Мария Александровна
стойко переносила все невзгоды, постоянно боролась с
трудностями жизни.

В дни революции 1905 года Владимир Ильич нелегаль¬
но приехал из Женевы в Россию. Но обстановка тех дней
была такова, что даже в подполье оставаться было чрез¬
вычайно опасно, и Владимир Ильич вскоре вынужден был
снова уехать из Петербурга.

Мария Александровна, видевшая Владимира Ильича

22

всего в течение нескольких дней, снова должна была рас¬
статься с сыном.

В России началось ужасное время — царское прави¬
тельство жестоко расправлялось с революционерами.
Многих из них казнили, ссылали в ссылку, на каторжные
работы. Тюрьмы были переполнены.

В это время было очень трудно не только вести рево¬
люционную работу, но даже встречаться друг с другом.
Но я всё-таки бывал у сестры Ленина Анны Ильиничны,
у которой жила в то время Мария Александровна.

Мария Александровна всегда была приветлива, рас¬
спрашивала, нет ли каких сведений о Володе, не приехал
ли кто, не было ли писем. Все бывавшие у неё старались
рассказать всё, что знали о Владимире Ильиче.

Шли годы. Наступил 1914. Началась первая мировая
война.

Война коснулась и семьи Марии Александровны: Ма¬
рия Ильинична, сестра Владимира Ильича, была на
фронте.

Как-то утром, часов в шесть, раздался телефонный
звонок.

Подхожу.

— Вы можете ко мне прийти? — слышу я слабый,
старческий голос.

«Кто это? — думаю. — Батюшки, да ведь это Мария
Александровна!»

— Конечно, сейчас же, сию минуту! — А сам не реша¬
юсь спросить, что случилось.

— Приходите поскорей! Пожалуйста, поскорей... Ма¬
ня пропала...

— Да что вы? — И спешу сказать: — Нет, она жива-
живёхонька. Я только вчера получил письмо от моей же¬
ны, она её встретила на фронте. Она в лазарете сестрой
милосердия.

— Не может быть! — слышу повеселевший тихий
голос.

— Верно. Уверяю вас...

— А вы меня не обманываете?

— Да нет же, Мария Александровна! И письмо при¬
везу.

— Буду ждать... Поскорей, поскорей...

— Ну-ну, бегу...

И я побежал к Марии Александровне.

Звоню.

Она сама открывает мне дверь, похудевшая, взволно¬
ванная. Пятна яркого румянца на её осунувшемся лице
выдают душевное волнение.

Я читаю ей письмо моей жены Веры Михайловны.
Мария Александровна успокаивается и задаёт мне ряд
испытующих вопросов. Я показываю ей почтовый штем¬
пель на конверте, и она вдруг добро-добро улыбается и
ласково благодарит меня за принесённую ей весточку.

— А то я всю ночь не спала, всё о Мане думала. Не
случилось ли с ней несчастья...

И она повела меня пить чай с тёплыми баранками.
Я рассказал ей всё, что знал о её дочери: о том, где она
встретилась с моей женой, которая в то время работала
врачом на фронте, в скольких верстах от фронта состоя¬
лась эта встреча, грозит ли Марии Ильиничне опасность,
не может ли она попасть в плен.

Уходя, я твёрдо обещал Марии Александровне сооб¬
щать ей решительно все сведения, какие буду получать с

24

Мария Александровна Ульянова, мать В. И. Ленина.

фронта. Обещал также тотчас же написать моей жене,
чтобы она сообщала всё, что будет знать о Марии Ильи¬
ничне.

И мы расстались.

И вот наступил день, когда не стало Марии Александ¬
ровны. Она умерла от воспаления лёгких на руках своей
другой дочери, Анны Ильиничны.

Кротко и тихо болела она.

— Я знаю, что более не встану... Силы покидают ме¬
ня, — говорила она мне, когда я поил её с ложечки ко¬
фе. — Я всё думаю о моём Володе... Не пришлось мне его
увидеть... Передайте ему мой привет, всю мою любовь!.. —
И слёзы навернулись у неё на глазах.

— Мамочка, не расстраивайтесь! — говорила ей Анна
Ильинична, еле сдерживая рыдания. — Мы все с вамп, и
Володя с вами, и все любим вас...

Мария Александровна тихо угасала.

Через два дня её не стало.

Мы дали телеграмму Владимиру Ильичу и Марии
Ильиничне на фронт, но к похоронам приехать они не
смогли. Владимир Ильич был в эмиграции, Мария Ильи¬
нична — далеко, с лазаретом раненых. Телеграмма её
отыскала только через неделю.

Хоронили мы Марию Александровну на Волковом
кладбище, в Петрограде.

Война разметала в разные стороны многих из товари¬
щей и друзей Ленина. Пришли на похороны Марии Алек¬
сандровны только те, кто был в это время в Петрограде.

Гроб мы несли на руках вдвоём с мужем Анны Ильи¬
ничны Марком Тимофеевичем Елизаровым. Могильный
холм украсили живыми цветами, которые она так любила.

...Только после Февральской революции Владимир
Ильич смог приехать из Швейцарии в Петроград.

Его торжественно встречали в Петрограде рабочие,
матросы, солдаты.

На следующий день Владимир Ильич поехал на моги¬
лу матери.

Всегда сдержанный, всегда владевший собой,
Владимир Ильич не проявлял никогда, особенно при
посторонних, своих чувств.

Но мы все знали, как нежно и чутко относился он к
своей матери, и понимали, что тропинка на Волковом
кладбище к маленькому могильному холмику была одной
из тяжёлых дорог для Владимира Ильича.

Окружённый сёстрами и друзьями, Владимир Ильич
остановился у могилы, снял шапку и наклонил голову.
Бледный, взволнованный стоял он, полный скорби.

— Мама моя, мама!..—тихо, чуть слышно произнёсон.

Безмолвно, низко-низко поклонился он дорогой могиле.

ПРИЕХАЛ

ЛЕНИН

концу марта 1917 года до нас стали доходить вести,
что Владимир Ильич, который тогда был вынужден
жить за границей, в Швейцарии, принимает самые энер¬
гичные меры, чтобы как можно скорее вернуться в Россию.

В Европе шла империалистическая война, границы ме¬
жду государствами были закрыты, пробраться через них
вообще было не так-то просто, а Ленину в особенности.
Мы знали, что правительства Франции и Англии — воен¬
ных союзников царской России — боятся пропустить на
родину такого опасного революционера, как Ленин. На
содействие Временного правительства, которое образова¬
лось после свержения царизма, конечно, нечего было рас¬
считывать. Это правительство состояло из людей, которые
служили буржуазии. Они не хотели и боялись приезда
Ленина.

Мы, большевики, повсюду вели революционную рабо¬
ту. К этому времени силы наши возросли: многие и многие

28

товарищи вернулись из тюрем и ссылки. Время было горя¬
чее, напряжённое, и все мы остро чувствовали, как нужен
сейчас Владимир Ильич.

И вдруг приходит сообщение, что Владимир Ильич
уже в Швеции, немного погодя — что он перебрался в
Финляндию и, наконец, что вечером 3 апреля он будет в
Петрограде.

Мы узнали об этом поздно, а день был нерабочий. Га¬
зеты не выходили, заводы и фабрики не работали, поч¬
та — тоже. Но Петроградский комитет партии большеви¬
ков сумел дать знать рабочим, солдатам и матросам Пи¬
тера и Кронштадта о приезде Владимира Ильича.

Часам к семи вечера мы собрались у здания Петро¬
градского комитета и, развернув красное знамя, двину¬
лись к Финляндскому вокзалу. Чем ближе мы подходили
к вокзалу, тем больше встречалось нам рабочих. Они то¬
же шли встречать Ленина.

Народу становилось всё больше. Чётким шагом шли
армейские части. Гремели оркестры, лились революцион¬
ные песни.

У Финляндского вокзала вся площадь и все прилегаю¬
щие к ней улицы были уже заполнены тысячами рабочих
и солдат. Они пришли приветствовать Ленина, а если на¬
до, то и защищать его от врагов революции.

Подъехали мощные броневики. Начало темнеть. До
прихода поезда оставалось совсем немного. В это время
на набережной показались колонны кронштадтских
матросов в полном вооружении.

Получив известие, что в Петроград прибывает Ленин,
моряки пробили сигнал «боевой тревоги», и через несколь¬
ко минут все матросы Кронштадта были в сборе. Они
тотчас же организовали отряды для несения почётного

29

караула на Финляндском вокзале и для охраны
Владимира Ильича.

Финский залив ещё не очистился ото льда, и матросы
отправили своих представителей на ледоколе. Они полу¬
чили приказ прибыть на вокзал вовремя, не опоздать. Вре¬
мени оставалось мало. Ледокол на всех парах шёл в Пет¬
роград. Затем кронштадтцы пересели на быстроходные
катера. У Литейного моста катера пришвартовались.

Кронштадтцы пришли на вокзал и стали в почётный
караул. До прихода поезда оставалось ещё двадцать
минут.

— Передайте Владимиру Ильичу, — обратился ко мне
один из моряков, — что матросы просят товарища Ленина
сказать им несколько слов.

Последние минуты ожидания тянулись долго. И вот
наконец в туманной дали показались огни паровоза.
Змейкой мелькнул на повороте освещённый поезд. Ближе,
ближе...

Все бросились к вагонам. Из пятого от паровоза ваго¬
на вышел Владимир Ильич, за ним Надежда Константи¬
новна, ещё и ещё товарищи...

— Смир-но! — понеслась команда почётному караулу,
воинским частям, вооружённым рабочим отрядам на вок¬
зале, на площади...

Оркестры заиграли «встречу», и войска взяли «на ка¬
раул».

Мгновенно смолкли голоса, только оркестры продол¬
жали играть. И вдруг толпа сразу заколыхалась и гряну¬
ло такое мощное, такое сердечное «ура», какого я никогда
не слыхивал...

Владимир Ильич радостно поздоровался с нами и дви¬
нулся было вперёд своей торопливой походкой, но в это

время опять грянуло «ура». Владимир Ильич приостано¬
вился и, немного растерявшись, спросил:

— Что это?

— Это революционные войска и рабочие приветствуют
вас, — ответил ему кто-то.

Взволнованный шёл Владимир Ильич по фронту по¬
чётного караула. Мы подошли к матросам. Я сказал
Ильичу, что матросы хотят услышать его. Владимир
Ильич остановился и со словами приветствия обратился к
матросам.

Когда Владимир Ильич вышел на подъезд вокзала,
вновь грянуло «ура». Звуки оркестра, революционные пес¬
ни, приветственные возгласы — всё слилось в могучий
рокот, величественный, как рокот океанской волны.

Лучи прожекторов скользнули по небу. Этот беспокой¬
ный, перебегающий, трепещущий свет создавал какое-то
особенно праздничное настроение.

Владимир Ильич поднялся на броневик. Сдержанный
гул прокатился по площади, и как-то сразу тысячная тол¬
па умолкла. Наступила тишина.

Владимир Ильич помолчал несколько секунд и начал
говорить.

После долгих лет изгнания это была его первая речь
перед народом. Он призывал рабочих, солдат и матросов
к борьбе за власть.

Он закончил речь словами:

— Да здравствует социалистическая революция!

ИИ ь и ч

НА ОТД ЫХЕ

Л етом 1917 года Владимир Ильич почувствовал себя
•/ ѵ/ очень утомлённым. Он лишился сна, побледнел, у
него появились сильные головные боли. Все мы видели,
как плохо чувствует себя Владимир Ильич, и настаивали,
чтобы он отдохнул.

Как раз в это время я собирался на станцию Мустамя-
ки, к своей семье, которая жила там на даче. Владимир
Ильич несколько раз обещал к нам приехать, но всё дела
не пускали. Уезжая, я ещё раз напомнил Владимиру
Ильичу, Надежде Константиновне и Марии Ильиничне,
что комнаты для них приготовлены, хотя и не надеялся,
что Владимир Ильич вырвется из петроградского пекла.

И вдруг на следующий день, часов в пять вечера,
смотрю и не верю глазам своим: шествует к нам Демьян
Бедный, загораживая своей широкой спиной остальных,
а за ним Владимир Ильич с маленьким чемоданчиком в
руках и Мария Ильинична. Всё-таки Владимир Ильич
решил приехать отдохнуть.

32

С вокзала он, соблюдая конспирацию, не пошёл прямо
к нам, а поехал на извозчике к Демьяну Бедному, и уже
оттуда, когда уехал извозчик, они пешком отправились к
нам за полторы версты.

...Наступил вечер, и все мы собрались на балконе.
Стояла изумительная тишина. Ветер чуть колышет неж¬
ную дымку вечернего тумана. Яркий закат позолотил и
разукрасил дали. Безбрежное озеро отливает сталью.
Робко, а потом всё смелей, всё голосистей стали перекли¬
каться ночные птицы. Где-то совсем близко беззвучно про¬
носились летучие мыши, изредка шарахаясь при резком
крике совы.

Владимир Ильич, опершись о спинку кресла, задумал¬
ся. Молчали и все мы. Было тихо-тихо...

— Как хорошо!—чуть слышно сказал Владимир
Ильич.

Он встал и тихонько направился к себе. Моя жена Ве¬
ра Михайловна, зная, что Владимира Ильича мучит бес¬
сонница, попросила его выпить снотворное, заранее приго¬
товленное в рюмочке зеленоватое лекарство. Владимир
Ильич покорно выпил и медленно поднялся наверх.

— Лишь бы уснул! — сказала Вера Михайловна.

Все мы, оставшиеся внизу, говорили шёпотом, ходили
на цыпочках, боясь нарушить тишину прекрасного июнь¬
ского вечера. Утром мы узнали, что Владимир Ильич в
самом деле уснул. Встал Ильич бодрым.

С каждым днём он всё лучше и лучше себя чувствовал.
Нередко он с Марией Ильиничной, а иногда и со всей
нашей компанией ходил гулять к озеру, на берегу кото¬
рого он любил посидеть. Несколько раз я ходил с ним ку¬
паться.

Владимир Ильич был замечательный пловец. Уплывёт,

бывало, далеко-далеко в огромное озеро и там ляжет на
воду и качается на волнах...

Я предупреждал Владимира Ильича, что в озере есть
холодные течения, что оно вулканического происхождения
и поэтому очень глубокое, что в нём есть водовороты и
омуты, что в нём много тонет людей и что, одним словом,
надо быть осторожным и не заплывать далеко.

Куда там!

— Тонут, говорите, тонут?.. — переспросит, бывало,
Владимир Ильич.

— Да, тонут. Вот ещё недавно...

— Ну, мы не потонем...

— Холодные течения, говорите? Это неприятно... Ну
ничего, мы на солнышке погреемся...

— Глубоко?

— Чего уж глубже!

— Надо попробовать достать дно.

Я понял, что лучше ничего этого ему не рассказывать.

Он, как настоящий спортсмен, только всё более распа¬
лялся от этих рассказов.

Не успеешь оглянуться, как он уже бежит по отлогому
дну озера, потом вдруг нырнёт — и пропал... И нет, и нет
его... Какие только мысли в эти тягостные минуты не при¬
ходят в голову!

И вдруг неожиданно вынырнет далеко-далеко, пере¬
вернётся на спину или покажется из воды по пояс, при¬
глаживая обеими руками волосы. Потом оботрёт лицо и
громко кричит мне:

— Что же вы? Здесь прекрасно! Очень хорошо!

И вдруг опять нет его. Ждёшь, ждёшь... Нет и нет!
И снова появляется, ещё дальше, голова чуть виднеется.
Лёг на спину, отдыхает, потом перевернулся и поплыл

сажёнками, да какими! Летит, что твой катер. И опять
скрылся вдали...

Вот, видимо, решил плыть к берегу. Быстро перевер¬
нулся на спину и полным ходом пошёл вперёд. Кисти рук
так и мелькают. Всё ближе и ближе, кажется, совсем уже
вот должен выйти... Но никак не может отказать себе в
удовольствии: вот опять кувыркнулся и пропал, выско¬
чил — и опять...

«Когда же он выйдет на берег?» — тревожусь я.

И вот появился из воды и давай около берега нагонять
волну на волну. И побежал по низкой воде к берегу...

— Наконец-то!

Доволен очень. Хвалит озеро. Хвалит разную темпера¬
туру воды. Рассказывает, как попал в холод — словно
обожгло, а потом — на солнышко.

Боялся я за Владимира Ильича. Ведь в самом деле
озеро опасное! Финские рыбаки, здесь родившиеся, и те
боятся заплывать далеко от берега.

Что тут делать?

Решил я втайне от Владимира Ильича завести невда¬
леке от места купанья лодку. Грёб я хорошо и в былое вре¬
мя на гонках ходил первым. В тот же день я пошёл нани¬
мать лодку. Меня встречают н спрашивают:

— Кто это с вами вчера купался?.. Ну и пловец!

— Это моряк Балтийского флота, родственник мой, —
вру я беззастенчиво, ради конспирации.^ Приехал отдох¬
нуть — да вот увидел родную стихию и, как утка, сейчас
же в воду...

— Сразу видно, что моряк. Вот плавает так плавает!..

И по нашим местам разнеслась молва о прекрасном
пловце — офицере Балтийского флота.

ОБЩЕСТВО

ЧИСТЫХ ТАРЕЛОК

се расселись вокруг стола на террасе. За столом
С/ «/было трое детей: две девочки и мальчик. Они под¬
вязали салфетки и тихо сидели, ожидая, когда им подадут
суп. Владимир Ильич посматривал на них и тихонько раз¬
говаривал. Вот подали суп. Дети ели плохо, почти весь суп
остался в тарелках. Владимир Ильич посмотрел неодо¬
брительно, но ничего не сказал. Подали второе. Та же
история: опять почти всё осталось на тарелках.

— А вы состоите членами общества чистых тарелок?—
вдруг громко спросил Владимир Ильич, обращаясь к де¬
вочке Наде, которая сидела рядом с ним.

— Нет, — тихонько ответила Надя и растерянно по¬
смотрела на других детей.

— А ты? А ты? — обратился он к мальчику и девочке.

— Нет, мы не состоим, — ответили дети.

— Как же это вы? Почему так запоздали?

В. И. Ленин с племянником Виктором в Горі

іх. 1922.

— Мы не знали, мы ничего не знали об этом общест¬
ве!— торопясь, говорили дети.

— Напрасно. Это очень жаль! Оно давно уж суще¬
ствует.

— А мы не знали!.. — разочарованно сказала Надя.

— Впрочем, вы не годитесь для этого общества. Вас
всё равно не примут, — серьёзно сказал Владимир Ильич.

— Почему? Почему не примут? — наперебой спраши¬
вали дети. .

— Как «почему»? А какие у вас тарелки? Посмотрите!
Как же вас могут принять, когда вы на тарелках всё
оставляете?

— Мы сейчас доедим! — И дети стали доедать всё,
что у них осталось на тарелках.

— Ну, разве что вы исправитесь, тогда попробовать
можно. Там и значки выдают тем, у кого тарелки всегда
чистые, — продолжал Владимир Ильич.

— И значки!.. А какие значки? — расспрашивали де¬
ти. — Как же поступить туда?

— Надо подать заявление.

— А кому?

— Мне.

Дети попросили разрешения встать из-за стола и побе¬
жали писать заявление.

Через некоторое время они вернулись на террасу и
торжественно вручили бумагу Владимиру Ильичу.

Владимир Ильич прочёл, поправил три ошибки и над¬
писал в углу:

«Принять. В. И.».

В ПЕРВЫЕ
ДНИ ОКТЯБРЯ

I / ервые дни Октябрьской революции. Петроград
С/ Ь в волнении. Все чего-то ждут. Смольный кипит
народом... __

Здесь, в Смольном, расположился главный штаб боль¬
шевиков: Военно-революционный комитет. Тут же нахо¬
дился и Владимир Ильич. Он приветливо здоровался с
приходящими, расспрашивал их обо всех событиях дня и
больше всего — о том, что делается там, у Зимнего дворца
и на подступах к нему.

Весть о том, что Владимир Ильич в Смольном, быстро
разнеслась среди большевиков. Многие хотели его видеть
и приходили сюда. В комнату стали заглядывать и посто¬
ронние. Особенно в неё стремились попасть корреспон¬
денты различных газет, в том числе и иностранных. Они.
очевидно, заметили, что именно сюда идёт много народу,
что здесь действует руководящий центр восстания.

39

Необходимо было ввести надёжную охрану.

В одной из комнат Смольного расположилось более
пятисот вооружённых рабочих. Это были красногвар¬
дейцы.

Для охраны решено было отобрать из них человек
семьдесят пять.

Молодой, лет тридцати, красавец рабочий, с вьющи¬
мися из-под шапки кудрями, спокойно отдаёт чёткую
команду:

— Стройся!

Мгновенно все на местах. Тишина: ни шороха, ни зву¬
ка. У дверей замерли часовые. Командир сообщает, что
нужно семьдесят пять человек, готовых на всё, даже на
смерть.

Весь отряд сделал шаг вперёд и замер. Командир ото¬
брал людей, назначил начальника и двух человек на
смену ему.

— В случае чего... — хмуро заметил он и умолк.

Сейчас же заготовили пропуска. Пропуск № 1 выдали
Владимиру Ильичу.

— Что это? Пропуск? Зачем? — спросил Владимир
Ильич.

— Необходимо. На всякий случай... Уже создана
охрана Смольного. Прошу взглянуть...

Владимир Ильич выглянул в дверь и увидел отряд,
стоявший в безукоризненном военном строю.

— Какие молодцы! Приятно смотреть! — восхищённо
сказал он.

Часовые стали у входной двери снаружи и внутри ком¬
наты. Начальник сейчас же установил связь с централь¬
ным отрядом.

Народ всё прибывал и прибывал.

40

Владимир Ильич был очень взволнован тем, что осада
Зимнего дворца, в котором засели юнкера, охраняющие
Временное правительство, затягивается.

Гвардейскому Павловскому полку, присоединившему¬
ся к революционным войскам, был отдан приказ занять
улицы, прилегающие к Зимнему.

Полк залёг около самого дворца.

Подошли матросы. Они сразу же, не останавливаясь,
быстрыми перебежками пересекли Дворцовую площадь и
заняли подступы к Зимнему. Начался штурм. Он продол¬
жался несколько часов.

Увлекая за собой солдат Павловского полка и красно¬
гвардейцев, матросы сильным ударом раскрыли огром¬
ные двери дворца и ворвались во внутренние помещения.

На Неве пришвартовался крейсер «Аврора». Ему дано
было распоряжение повернуть орудия на дворец. Такое
же приказание получила и Петропавловская крепость.

Пушки «Авроры» и Петропавловской крепости возве¬
стили о начале штурма. Красногвардейцы, матросы и сол¬
даты заняли главнейшие пункты Зимнего —лестницы, хо¬
ды и выходы. В эту ночь, с 25 на 26 октября, Зимний дво¬
рец был взят революционными войсками. Временное
правительство было арестовано и отправлено под карау¬
лом в Петропавловскую крепость. Керенский, переодев¬
шись в женское платье, тайным ходом вышел из Зимнего
дворца и бежал в автомобиле американского посольства.

Скорым военным шагом по коридору торопится сол¬
дат-самокатчик, одетый в чёрную кожаную куртку и та¬
кие же шаровары. Через плечо у него дорожная сумка,
которую он придерживает левой рукой.

41

— Где штаб Военно-революционного комитета? —
обращается он к двум красногвардейцам, стоящим на ча¬
сах у дверей.

— А тебе кого?

— Ленина! Донесение!..

Часовой оборачивается и говорит товарищу:

— Так что требуется разводящий... Прибыл курьер.
Без пропуска... В штаб. Требует Ленина...

Вышел разводящий. Спросил, откуда и от кого курьер.

— Из Зимнего дворца... От главнокомандующего Под¬
войского.

— Идём...

— Донесение! — говорит самокатчик, входя в дверь
соседней комнаты. — Требуется Ленин.

Владимир Ильич подходит:

— Что скажете, товарищ?

— Вы и есть Ленин?

Самокатчик с любопытством смотрит на Владимира
Ильича; глаза его радостно поблёскивают. Он быстро от¬
стёгивает клапан у сумки, достаёт листок бумаги, береж¬
но подаёт его Владимиру Ильичу, берёт под козырёк и
кратко рапортует:

— Донесение!

— Благодарю, товарищ, — говорит Владимир Ильич
и протягивает ему руку.

Тот смущён и жмёт руку Владимира Ильича обеими
руками. Улыбается, снова берёт под козырёк, резко,
по-военному поворачивается кругом и бодрым шагом
уходит.

На ходу он кладёт в сумку листок бумаги, на котором
расписался Владимир Ильич.

— «Зимний дворец взят, Временное правительство

арестовано, Керенский бежал»! — вслух быстро читает
Владимир Ильич донесение.

И только дочитал, как раздалось «ура», мощно под¬
хваченное красногвардейцами в соседней комнате.

. — Ура! — неслось повсюду.

Часа в четыре ночи мы, утомлённые, но возбуждённые,
стали расходиться из Смольного. Я предложил Владими¬
ру Ильичу поехать ко мне ночевать. Заранее позвонив в
Рождественский район, я поручил боевой дружине прове¬
рить разведкой улицы.

Мы вышли из Смольного. Город был не освещён. Мы
сели в автомобиль и поехали ко мне домой.

Владимир Ильич, видимо, очень устал и подрёмывал в
автомобиле. Поужинали кое-чем. Я постарался предоста¬
вить всё для отдыха Владимира Ильича. Еле удалось уго¬
ворить его занять мою кровать в отдельной небольшой
комнате, где к его услугам были письменный стол, бумага,
чернила и библиотека. Владимир Ильич согласился, и мы
разошлись.

Я лёг в соседней комнате на диване и решил заснуть
только тогда, когда вполне удостоверюсь, что Владимир
Ильич уже спит.

Для большей безопасности я запер входные двери на
все цепочки, крючки и замки, привёл в боевую готовность
револьверы, думая, что ведь могут вломиться, арестовать,
убить Владимира Ильича — всего можно ожидать!

На всякий случай тотчас же записал на отдельную бу¬
мажку все известные мне телефоны товарищей. Смольно¬
го,- районных рабочих комитетов № профсоюзов. «Чтобы
впопыхах не перезабыть», — подумал я.

43

Владимир Ильич у себя в комнате погасил уже элек¬
тричество. Прислушиваюсь: спит ли? Ничего не слышно.
Начинаю дремать, и, когда вот-вот должен был заснуть,
вдруг блеснул свет у Владимира Ильича.

Я насторожился. Слышу, как почти бесшумно встал он
с кровати, тихонько приоткрыл дверь ко мне и, убедив¬
шись, что я «сплю», тихими шагами, на цыпочках, чтобы
никого не разбудить, подошёл к письменному столу. Сел
за стол, открыл чернильницу и углубился в работу, раз¬
ложив какие-то бумаги. Всё это мне видно было в при¬
открытую дверь.

Владимир Ильич писал, перечёркивал, читал, делал
выписки, опять писал и наконец, видимо, стал переписы¬
вать начисто.

Уже светало, стало сереть позднее петроградское осен¬
нее утро, когда Владимир Ильич потушил огонь, лёг в по¬
стель и заснул. Забылся и я.

Утром я просил всех домашних соблюдать тишину,
объяснив, что Владимир Ильич работал всю ночь и, несо¬
мненно, крайне утомлён.

Вдруг открылась дверь и он вышел из комнаты,
одетый, энергичный, свежий, бодрый, радостный, шут¬
ливый.

— С первым днём социалистической революции! —
поздравил он всех.

На его лице не было заметно никакой усталости, как
будто он великолепно выспался, а на самом деле спал са¬
мое большее два-три часа после напряжённого двадца¬
тичасового трудового дня.

Подошли товарищи. Когда собрались все пить чай и
вышла Надежда Константиновна, ночевавшая у нас,
Владимир Ильич вынул из кармана переписанные листки

и прочёл нам свой знаменитый «Декрет о земле», над ко¬
торым он работал в эти решающие дни.

Вскоре мы двинулись в Смольный пешком, а потом
сели в трамвай. Владимир Ильич сиял, видя образцовый
порядок на улицах.

Вечером, на Втором Всероссийском съезде Советов,
после принятия декрета о мире Владимир Ильич с особой
чёткостью вслух прочёл декрет о земле, с восторгом, еди¬
ногласно принятый съездом.

СОЛДАТСКИЙ

ХЛЕБ

/1 артия большевиков, взяв власть в свои руки, заня-
Су ѵ лась самыми неотложными делами. Надо было
дать народу мир, прекратить войну с Германией, начатую
царём. Надо было дать крестьянам землю, отобрать её у
помещиков. Надо было наладить положение с продоволь¬
ствием, а положение это к 1917 году стало трагическим:
люди в городах голодали. Необходимы были срочные ме¬
ры, и правительство приняло их.

Были немедленно отобраны у капиталистов эшелоны с
мукой и зерном, которые стояли на железнодорожных пу¬
тях в Петрограде. Большие запасы муки были обнаруже¬
ны в городе у крупных мукомолов и владельцев булочных.

Благодаря этим мерам нам стали выдавать по карточ¬
кам фунт хлеба в день. Но подвоза из провинции всё ешё
не было, и вскоре снова пришлось экономить, уменьшать
паёк. Так в Петрограде мы дошли до восьмушки хлеба.

46

И вот наступил печальный день, когда комендант Смоль¬
ного, где находилось тогда Советское правительство, то¬
варищ Мальков сообщил мне, что у нас все запасы кончи¬
лись, даже восьмушку хлеба нельзя выдать.

Я заторопился в Управление делами Совета Народных
Комиссаров. Туда должны были прийти телеграммы о том,
когда Петроград сможет получить хлеб из провинции.

Было около семи часов утра. Немного спустя в Управ¬
ление делами пришёл демобилизованный солдат. В то вре¬
мя уже был заключён мир с Германией, и солдаты часто
заходили к нам перед отъездом домой. Мы снабжали их
отпечатанным в виде книжечки декретом о земле, приня
тым Советской властью.

Я просматривал почту и попросил солдата обождать
меня. Он стоял за барьером, отделявшим большую ком¬
нату Управления делами от приёмной, и с любопытством
всё рассматривал. В это время ко мне подошла наша бу¬
фетчица Маня:

— Как же быть, Владимир Дмитриевич? Ведь у нас
ничего нет: ни куска сахару, ни ломтя хлеба, только вот и
есть, что чай да соль... — И она показала поднос, на кото¬
ром стояли два стакана чаю и блюдечко с солью. — Как
же я понесу это Владимиру Ильичу? Ведь он голодный! —
говорила она чуть не плача.

Солдат прислушивался к нашему разговору.

— Ну уж нет! — вдруг громко сказал он. — Кого-кого,
а Владимира Ильича мы прокормим!

И он поворотом плеча скинул со спины солдатский ме¬
шок, вынул из-за голенища складной нож, быстро раскрыл
его, развязал мешок, достал круглую буханку хлеба, при¬
жал её к груди и одним взмахом разрезал пополам. Поло¬
вину буханки он сунул обратно в мешок, а другую, подой-

дя чётким, солдатским шагом к Мане, положил на поднос,
проговорив:

— Вот этот хлебушек—Владимиру Ильичу.

— Спасибо тебе, солдатик! — обрадовалась Маня и
тотчас же пошла в кабинет Владимира Ильича.

Через несколько минут Владимир Ильич отворил дверь
своего кабинета и громко, на всю комнату, сказал, обра¬
щаясь к солдату:

— Спасибо вам, дорогой товарищ! Такого вкусного
солдатского хлеба я никогда ещё не ел...

— Это он? Сам Владимир Ильич?.. Ну и ну!.. — расте¬
рянно произнёс солдат. — Вот какой он есть, Ленин... Лас¬
ковый... За такую безделицу, а как сердечно благодарит!..
Наш он, Владимир Ильич-то!

СОВЕТСКИЙ

ГЕРБ

Л сё создавалось заново в нашей стране. И государ¬
ственный герб тоже нужен был новый, какого ещё
никогда не существовало в истории народов, — герб пер¬
вого в мире государства рабочих и крестьян.

В начале 1918 года мне принесли рисунок герба, и я
тотчас же понёс его Владимиру Ильичу.

Владимир Ильич в это время был у себя в кабинете и
беседовал с Яковом Михайловичем Свердловым, Фели¬
ксом Эдмундовичем Дзержинским и ещё целой группой
товарищей. Я положил рисунок на стол перед Лениным.

— Что это — герб?.. Интересно посмотреть! — И он,
наклонясь над столом, принялся разглядывать рисунок.

Все окружили Владимира Ильича и вместе с ним раз¬
глядывали проект герба.

На красном фоне сияли лучи восходящего солнца,
обрамлённые снопами пшеницы; внутри перекрещивались

49

серп и молот, а из перевязи снопов вверх, к солнечным лу¬
чам, был направлен меч.

— Интересно! — сказал Владимир Ильич. — Идея
есть, но зачем же меч? — И он посмотрел на всех нас. —
Мы бьёмся, мы воюем и будем воевать, пока не закрепим
диктатуру пролетариата и пока не выгоним из нашей
страны и белогвардейцев и интервентов. Но насилие не
может главенствовать у нас. Завоевательная политика
нам чужда. Мы не нападаем, а отбиваемся от врагов, вой¬
на наша оборонительная, и меч — не наша эмблема. Мы
должны крепко держать его в руках, чтобы защищать на¬
ше пролетарское государство до тех пор, пока у нас есть
враги, пока на нас нападают, пока нам угрожают, но это
не значит, что так будет всегда. Когда будет провозглаше¬
но братство народов во всём мире, меч нам не будет ну¬
жен. Из герба нашего социалистического государства мы
должны удалить меч... — И Владимир Ильич тонко очи¬
ненным карандашом перечеркнул меч на рисунке. — А в
остальном герб хорош. Давайте утвердим проект, а потом
посмотрим и ещё раз обсудим в Совнаркоме. Надо это
сделать поскорей...

И он поставил на рисунке свою подпись.

Художник, который внимательно выслушал всё, что
говорил Ленин, обещал скоро принести новый эскиз герба.

Через некоторое время, когда художник пришёл в дру¬
гой раз, у Владимира Ильича в кабинете сидел скульптор
Андреев. Ленин работал, принимал посетителей, а скульп¬
тор тихонько сидел на диване и делал в альбоме зарисов¬
ки. Он готовился лепить портрет Ильича.

Стали смотреть новый рисунок. Меча на рисунке уже
не было, и герб был увенчан звездой.

Андреев смотрел вместе со всеми.

— Ну, как по-вашему? — обратился к нему Владимир
Ильич.

— Очень хорошо, только ещё кое-что...

Взяв карандаш, Андреев, с разрешения художника,
тут же на столе перерисовал герб. Он сгустил снопы, уси¬
лил сверкающие лучи солнца, сделал как-то всё вырази¬
тельнее. Звезда приняла строгую пятиконечную форму, и
лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» стал чи¬
таться более чётко.

Этот проект герба Российской Советской Федератив¬
ной Социалистической Республики, исполненный по заме¬
чаниям Владимира Ильича, и был утверждён в 1918 году.

Он был понятен всем трудящимся, которые защищали
от врагов свою родную Советскую власть.

Пятиконечная звезда, которая сияет на вершине герба,
стала эмблемой нашей Армии — красноармейской звёз¬
дочкой.

Теперь наше государство стало могучим Союзом Со¬
ветских Социалистических Республик. В гербе Советского
Союза тоже есть серп и молот и золотые снопы в лучах
восходящего солнца.

И в каждой республике есть свой герб. Солнце на гер¬
бах республик восходит из-за снежных горных вершин и
из-за безбрежного моря. На каждом гербе лозунг «Про¬
летарии всех стран, соединяйтесь!» и эмблема первого в
мире государства трудящихся — серп и молот.

в

К Р Е М Л Е

гЛ ыстрые, чёткие шаги гулко отдаются по ещё пусто-
с/ </ му коридору. Это Владимир Ильич рано утром спе¬
шит из своей квартиры в Совнарком. Часовой, дежурящий
у дверей его кабинета, завидев Владимира Ильича, подтя¬
гивается и с гордой радостью отдаёт ему честь.

— Здравствуйте, товарищ! — приветливо здоровается
Владимир Ильич.

— Здравствуйте, Владимир Ильич! — звучно отвечает
бравый красноармеец из кремлёвской школы командиров.

Как только закрывалась дверь кабинета Владимира
Ильича, этой простой светлой комнаты, там начиналась
работа,' требующая огромного напряжения. Владимир
Ильич любил во всём строгий порядок. Взглянув на стол,
где лежала уже утренняя почта и отдельно — телеграммы
с фронтов, Владимир Ильич брал именно эту пачку и
быстро прочитывал телеграммы, так быстро, что, казалось,
не было никакой возможности понять, что там написано.
А он всё уже знал наизусть и после цитировал на память.

52

слово в слово. Причём всегда с поразительной точностью
в цифрах, как будто он долго изучал их перед этим. Если
время отправки и прибытия телеграммы, то обязательно
часы и минуты и, конечно, все цифры вёрст, маршей, про¬
движений поездов, число красноармейцев, количество пу¬
шек, ружей, вагонов и паровозов.

Если бы не видеть десятки и сотни раз это чтение доку¬
ментов, то, право, и поверить невозможно было бы. Надо
было обладать удивительной памятью, мгновенностью
восприятия, чтобы вмещать всё то, что вмещал в свой все¬
объемлющий мозг этот воистину гениальный человек.

Просмотрел телеграммы — и сейчас же к карте: к
одной, к другой, к третьей... Всюду развешаны карты, и
всюду его собственной рукой отмечены фронты. Враг на¬
ступал на нашу молодую социалистическую республику.
Врагов было много: и белогвардейцы, и интервенты.

Владимир Ильич отмечает, что произошло за день, как,
судя по полученным последним донесениям, изменилось
положение на фронтах. Всё изучил, разметил, прошёл к
столу и быстро-быстро стал писать телеграмму за теле¬
граммой. Затрещали телефонные звонки, полились теле¬
фонные разговоры, вызовы по прямому проводу во все
стороны— и на север, и на юг, и на восток, и на запад.
И загудело всё, и заработало!..

И так каждый день, из недели в неделю, из месяца в
месяц. Всё новые и новые дела, одно сложнее другого.
И тут же работает над новыми книгами, пишет брошюры,
статьи и листовки.

И всегда спокоен, выдержан, краток, подвижен и бодр.
В нём был поистине неиссякаемый источник сил, вдохно¬
вения, творчества, энергии и воли.

НА ЁЛКЕ
В ШКОЛЕ

отите, Владимир Дмитриевич, участвовать в дет¬
ском празднике? — спросил меня Владимир Ильич.

— Хочу, — говорю.

— Ну так вот, доставайте где хотите пряников, кон¬
фет, хлеба, хлопушек, игрушек, и поедем завтра к вечеру
в школу Надю навестить. Устроим детишкам праздник, а
на расходы вот вам деньги.

Девятнадцатый год был трудным, голодным и холод¬
ным. Шла гражданская война, всё, что могло, правитель¬
ство отправляло на фронт. В городах продуктов было ма¬
ло. Кое-как купили мы в складчину всё, что нашли для
детишек, и отправили в школу, чтобы детвора вместе с
учительницами приготовила ёлку.

На следующий день, как и было условлено, Владимир
Ильич приехал в школу. В этой школе, в Сокольниках,
тогда отдыхала Надежда Константиновна. Владимира
Ильича уже ждали; и, когда он вместе с Надеждой Кон¬
стантиновной и Марией Ильиничной сошёл вниз, в комна
ту, где была устроена ёлка, детишки сразу окружили его

— Во что мы будем играть? — спросила Владимира
Ильича маленькая девочка.—Давайте скорее!.. Ну, во
что же?

— Сейчас давайте водить хоровод вокруг ёлки,—
предложил Владимир Ильич. — Петь будем, а потом в
кошки-мышки...

— Согласны, согласны! — хлопая в ладоши, закрича¬
ла девочка и все другие хором за ней.

— Согласны? Ну так что же, за чем дело стало?.. Да¬
вай руку!.. Ну, живей, присоединяйтесь!

И мигом образовался большой круг детей и взрослых.
Владимир Ильич пошёл вокруг ёлки, и все за ним.

— Ну, запевай! Что ж ты?.. — обратился Владимир
Ильич к той быстроглазой девочке, которая предложила
играть, и та запела.

Все подхватили песню про ёлку и закружились вокруг
неё. Владимир Ильич пел во весь голос.

В это время ёлка вдруг вспыхнула разноцветными
огнями. Это монтёр школы устроил. Он раздобыл малень¬
кие электрические лампочки и накануне, поздно вечером,
когда все спали, провёл искусно шнур и вплёл лампочки
в ветви ёлки. Ликованию и радости детей не было конца.

Владимир Ильич от всей души веселился, смеялся и
пел вместе с ними.

Дети забрасывали его вопросами, и он каждому успе¬
вал ответить. Он и сам задавал им вопросы, загадывал
загадки, и только приходилось удивляться, откуда это он
всё знает, всё помнит. Дружный смех и шутки звучали
вокруг ёлки.

— Ну, а теперь в кошки-мышки!.. Что же это вы? За¬
были? — подзадоривал детишек Владимир Ильич.

И снова образовался круг, и снова Владимир Ильич

55

среди детей... Играет он с увлечением, не пропуская кота,
защищая мышь. Ребята в восторге.

После игры завязалась беседа. Дети говорили с ним
просто, и не чувствовалось никакого стеснения. Он уже
был для них своим человеком. Они отбили его от взрос¬
лых, потащили с собой пить чай и наперебой угощали, на¬
кладывали ему варенья и решительно все хотели что-ни¬
будь для него сделать. А он колол для них грецкие орехи,
наливал в блюдечки чай из горячих стаканов, подклады¬
вал сладостей и ласково следил за всеми, точно все они
были его семьёй.

Владимир Ильич очень любил детей, и детишки это
чувствовали. Он быстро узнал их имена, и надо было удив¬
ляться, как он только не путал их. С детьми ничего нель¬
зя было поделать, они совсем завладели Владимиром
Ильичём.

После чая дети повели его в другие комнаты, заявив,
что у них там есть секрет. Дети привели его в живой уго¬
лок, показали галку с подбитым крылом, воробья, поте¬
рявшего полхвоста в битве с кошкой, ужа, маленького
ёжика и лягушку. Потом принесли рисунки, свой журнал.

Владимир Ильич углубился в их дела, да так, как буд¬
то бы он всю жизнь только и делал, что занимался со
школьниками. Наконец детям роздали подарки, и мы
должны были уезжать. Провожая нас, они просили при¬
езжать к ним ещё и ещё. Владимир Ильич тепло простил¬
ся со своими маленькими друзьями. Праздник получился
чудесный, и дети после него писали Владимиру Ильичу
письма, а он, хотя был очень занят, всегда отвечал им.

П Р О Г УЛ К А

Л о время болезни Владимира Ильича поступало
очень много писем, приходили рабочие делегации.
Все волновались, спрашивали, как его здоровье. Когда
Владимиру Ильичу стало лучше — он уже начал ходить и
даже выходил на прогулку, — всем отвечали, что Ленин
выздоравливает. Это была большая радость. Но рабочие
тревожились: выздоравливает — это хорошо, а когда же
его повидать можно?

Мы спросили у врачей, когда Владимиру Ильичу мож¬
но будет выступить на каком-либо митинге. И получили
ответ: не раньше чем через три месяца. Надо было заснять
Владимира Ильича в кино. Съёмки были поручены кино-
.оператору Болтянскому. Его попросили сделать это так,
чтобы Владимир Ильич не заметил, иначе он не будет сни¬
маться. Мы договорились с Болтянским, что в хороший,
солнечный день он приедет в Кремль со своими киноопе-

57

раторами и расставит их за углами, по маршруту асфаль¬
товой дорожки, которая проходила вдоль здания арсенала
и тянулась до Царь-пушки. Здесь обычно гулял Влади¬
мир Ильич.

Условились осуществить это очень важное дело поско¬
рей, чтобы потом размножить ленту для кино во многих
экземплярах и таким образом показать рабочим и всему
народу Владимира Ильича на прогулке в Кремле.

Был сентябрь 1918 года. Выдался замечательный осен¬
ний день. По телефону дали знать Болтянскому, что надо
готовиться, и напомнили Владимиру Ильичу, что около
часа дня ему обязательно нужно пойти на прогулку, как
этого решительно требуют врачи.

Владимир Ильич согласился.

В назначенное время я вновь напомнил Владимиру
Ильичу, что надо идти гулять. Он быстро встал, взял кеп
ку и сказал:

— Пойду без пальто: нынче прекрасный день!

Болтянский был предупреждён товарищами из Управ¬
ления делами, что Владимир Ильич выходит. Разговари¬
вая о текущих делах, мы вышли из подъезда и направи¬
лись к асфальтовой дорожке.

На киноплёнке заснято всё — с момента выхода
Владимира Ильича и до ухода его домой.

Мы шли, занятые разговором. В это время со всех сто¬
рон кинооператоры ловили каждый шаг, каждое движение
Владимира Ильича. Они старались это делать незаметно,
опасаясь, что Владимир Ильич увидит их и тогда съёмка
прекратится: он уйдёт с прогулки.

Чтобы Владимира Ильича засняли одного, я стал по¬
немножку отходить от него в сторону. От его взгляда не
ускользнуло это, и он сказал:

58

В. И. Ленин и В. Д. Бонч-Бруевич на прогулке в Кремле.

Кадр из кинохроники.

— Что это вы, батенька, отходите?.. Гулять — так
вместе.

Я сейчас же подошёл к нему, и мы продолжали раз¬
говор. Так дошли мы до Царь-пушки. На моё предложе¬
ние пойти дальше Владимир Ильич ответил:

— Соблазнительно, а нельзя: надо успеть до четырёх
ещё кое-что Написать и принять двух товарищей, которые
должны приехать.

Мы двинулись в обратный путь. Пройдя несколько де¬
сятков шагов, Владимир Ильич вдруг сказал:

— Смотрите, там кто-то бежит, и у него что-то за пле¬
чами... Да это киношник!

— Совершенно верно, — ответил я, — это киноопера¬
тор, и их здесь много. Вас снимали.

— А кто же это вам разрешил? — спросил он. — И по¬
чему вы меня не предупредили?

— Потому, что вы не пошли бы сниматься, а это со¬
вершенно необходимо.

— Так, значит, вы меня надули... Как же это так, Вла¬
димир Дмитриевич? — спросил он меня укоризненно.

— Первый и последний раз в жизни, Владимир Ильич!
Но вас надо было во что бы то ни стало показать рабочим.
Все рады, что вы выздоравливаете, хотят свами повидать¬
ся, пока хотя бы в кино. Ведь выступать вам нельзя ещё не
менее трёх месяцев...

— Ну, это положим!.. — возразил Владимир Ильич.

— Так решили врачи. А рабочие повсюду волнуются.
Мы и надумали заснять вас на прогулке и показать преж¬
де всего во всех рабочих клубах. Это крайне нужно рабо¬
чему классу.

— Ну, если это нужно, тогда другое дело, и грех вами
искуплен.

Мы посмеялись, пошутили над тем, как всё это было
устроено, и пошли дальше, весело, оживлённо разгова¬
ривая.

— Да тут у вас целый киношный заговор!.. Ловко,
ловко вы меня провели, — говорил добродушно Владимир
Ильич.

Кинооператоры, видя, что «заговор» раскрыт, вышли
из своих укрытий и засняли всю сцену этого разговора.
Помню, эти кадры были особенно удачны, так как
Владимир Ильич был заснят весело смеющимся. Другие
моменты тоже были очень жизненны и интересны.

Когда Болтянский показывал Владимиру Ильичу всю
эту ленту в зале, то кадры у Царь-пушки ему особенно
понравились.

Через некоторое время после просмотра киноленты бы¬
ла составлена кинокартина, которая под названием «Про¬
гулка Владимира Ильича в Кремле» была выпущена на
экраны кинотеатров. Она появилась как «журнал» прежде
всего на экранах кино в рабочих кварталах Москвы, а по¬
том её стали показывать всюду. Радость зрителей была
неописуема. Все вставали при появлении Владимира
Ильича на экране и долго рукоплескали, оглашая зал воз¬
гласами:

— Да здравствует Владимир Ильич!

ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ
НА СУББОТНИКЕ

ГГ:

ервое мая 1920 года.

С/ С/ Брошенный большевистской партией клич органи¬
зовать вместо демонстрации Всероссийский субботник
был горячо принят трудящимися. С самого раннего утра
по городу с революционными песнями на субботник дви¬
нулись колонны московских рабочих и служащих.

В этот день в Кремле рано началась жизнь.

Сотрудники, явившиеся на субботник, объединялись в
группы, отряды, колонны и уходили в назначенные места.

Красноармейцы Кремля не могли оставить свою служ¬
бу. Поэтому и было решено, что субботник они проведут
в Кремле, где также было много работы.

Кремлёвская воинская часть выстроилась на площади,
против казарм.

62

Около девяти часов утра Владимир Ильич вышел на
площадь, подошёл к командиру, по-военному отдал честь
и сказал:

— Товарищ командир, разрешите мне присоединиться
к вашей части для участия в субботнике.

Произошло секундное замешательство, после чего
командир ответил:

— Пожалуйста! Станьте, Владимир Ильич, на правый
фланг!

Владимир Ильич быстро прошёл к правому флангу и
встал в шеренгу. Гул одобрения пронёсся по рядам крас¬
ноармейцев. Они были счастливы, что Владимир Ильич
вместе е ними.

Под звуки оркестра часть направилась к месту рабо¬
ты. Надо было очистить кремлёвскую площадь от огром¬
ных беспорядочных груд досок, брёвен, камней, перене¬
сти всё это довольно далеко и сложить по сортам: доски к
доскам, брёвна к брёвнам, тёс к тёсу.

Все дружно принялись за дело. Владимир Ильич с
увлечением работал, отдыхая лишь вместе со всеми, когда
наступал пятиминутный перерыв «покурить». В эти пять
минут Владимир Ильич был в центре внимания. Он шу¬
тил, смеялся, расспрашивал, рассказывал и вообще чув¬
ствовал с§бя великолепно.

По всей Москве разнеслась весть, что Владимир
Ильич тоже участвует в субботнике. Везде с восторгом бы¬
ло встречено это радостное известие.

СОДЕРЖАНИЕ

О детстве Владимира Ильича . . 7

Валенки. II

Ленину грозит опасность . 16

Мамин подарок.20

Мария Александровна . 22

Приехал Ленин.28

Ильич на отдыхе.32

Общество чистых тарелок.36

В первые дни Октября.39

Солдатский хлеб.46

Советский герб.49

В Кремле.52

На ёлке в школе.54

Прогулка.57

Владимир Ильич на субботнике ... 62

Оформление И. Мунц

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич
НАШ ИЛЬИЧ.

От

Те:

Пс

етственный редактор Г. А. Дубровская. Художественный реда
нический редактор В И. Мешалкин. Корректоры Т. П. Лейзеро
(писано к печати с готовых диапозитивов 2/ѴІІ 1963 г. Форма
уел. печ. л. (2.62 уч.-изд. л.). Тираж 300 000 экз. Письмо от
Цена 9 коп.

Детгиз. Москва. М. Черкасский пер.. 1.

іктор С. И. Нижняя.
>вич и 3. С Ульянова.
іт 70 X 90'/,.. 4 печ. л.
29/ѴІ 107/, 2 1963 г.

ика детской книги Детгиза. Москва

Фабри

і, Суще

Цена 9 коп.